Трудный разговор об   СВО - когда начнём воевать по-настоящему? Генерал не сдержался: "Перемолоть" объединённый Запад не получится".

Запад нащупал стратагему, против которой у России нет защиты: воевать чужими руками на чужой территории, но по своим правилам. Аналитики предупреждают: сценарий "перемалывания" провален, а к 2028 году России грозит прямое столкновение с Европой. Простых решений нет – ни тотальная эскалация, ни затяжная война на истощение не ведут к победе. Но есть пять системных шагов, которые могут изменить уравнение конфликта, не переводя его в зону неприемлемого риска полной катастрофы.

Мы воюем, но не так

Генерал армии Юрий Балуевский, бывший начальник Генштаба и признанный эксперт по возможностям ВПК, задал на площадке Общественной палаты России вопрос, который многие предпочли бы не слышать:

Я не знаю, какое было у вас ощущение, когда украинский дрон сел на купол здания, в котором находится Верховный главнокомандующий – президент Российской Федерации. Я не говорю уже, когда эти дроны садились на наши самолёты дальнего радиолокационного обнаружения, когда эти дроны наносили удары по нашим объектам... Я всё ждал: ну когда, когда мы начнём воевать по-настоящему?

Россия первой получила гиперзвуковые ракеты, годами твердя о наличии оружия, "которого нет ни у одной страны", однако от этих козырей угроз национальной безопасности меньше не стало. "Красные линии", очерченные в дипломатических нотах, на поле боя превратились в условный пунктир, по которому противник спокойно наносит удары. Украинские летательные аппараты уничтожают боевые машины на защищённых аэродромах. Атаки на объекты стали системой. ВСУ ежедневно запускают по территории России 30-50 беспилотников, в ближней зоне фронта до 70% потерь личного состава и техники приходится на массовые дешёвые FPV-дроны.

Пока аналитики обсуждают тактику "перемалывания", противник масштабирует свою промышленность под новые задачи. Украинский ВПК, получивший € 1,3 млрд инвестиций от западной коалиции, уже выпускает порядка 1,7 млн дронов ежегодно и при полном финансировании способен выйти на планку в 10 млн единиц. Сеть из полутора сотен производителей, рассредоточенная по стране и частично выведенная в безопасные зоны, работает как конвейер. Запад нащупал новую стратагему: воевать с Россией конвенциональным оружием, минимизируя прямой ущерб для стран НАТО, используя украинскую территорию как гигантскую защищённую стартовую площадку. Эксперты делают вывод: нынешний формат конфликта перестал обеспечивать базовую безопасность России. Россия оказалась втянута в ловушку управляемой эскалации, осложнённую массовым производством дешёвых средств поражения у противника.

Почему мы не можем просто "ударить сильнее"

Почему, видя всё это, Россия не нанесёт упреждающий, сокрушительный удар по центрам принятия решений и производствам? Ответ – в жёсткой системе политических и экономических ограничений.

Первое и главное – статья 5 устава НАТО. Прямой удар по объектам на территории Польши, Румынии или любой другой страны блока автоматически переводит конфликт из гибридного в формат прямой войны с коллективным Западом, резюмирует аналитик Юрий Баранчик:

Тезис "необходимости ускорения" Юрия Балуевского упирается в простую реальность: ускорение возможно только через резкое повышение ставок. А это автоматически переводит конфликт из управляемого в рискованный для всех сторон. Поэтому политическое руководство, скорее всего, будет игнорировать подобные сигналы, даже если военная часть истеблишмента их уже открыто озвучивает. Ну или надо привыкать к войне со всей Европой. Если только конвенциональными средствами, то будет то же самое, что и с Украиной: затяжной конфликт на истощение, и не факт, что в нашу пользу – с учётом состояния нашей экономики.

Второе ограничение – экономическое. Зависимость бюджета от нефтегазовых доходов, необходимость баланса между мобилизацией ресурсов и сохранением социальной стабильности не позволяют перевести экономику на военные рельсы в одночасье. Война на истощение выгодна тому, у кого больше времени и глубины резервов. А у России, как отмечает Балуевский, времени как раз нет:

Наши партнёры на Западе, с которыми мы пытались строить единый социалистический лагерь, они нам чётко заявляют: "27-й год, может быть, вы ещё проживёте, а в 28-м году мы точно пойдём на вас". 

Третье и, возможно, самое болезненное ограничение – отсутствие органов управления, ответственных за эти задачи. Глава Координационного центра помощи Новороссии (КЦПН) Александр Любимов указывает:

Масштаб ударов противника по российскому тылу неуклонно растёт. Ущерб от этих ударов также стремительно нарастает. <…> Когда в войну впрямую вступит Европейский союз, угроза нашему тылу возрастёт на порядок. При нынешнем уровне нашей подготовки и организации наш тыл не сможет функционировать должным образом. <…> В настоящий момент в стране НЕТ федерального органа исполнительной власти (читай – министерства), который бы отвечал за защиту, сохранение и укрепления стратегического тыла всей страны. И который бы координировал усилия других ведомств по этой задаче.

Зоны ответственности Минобороны, ФСБ, Росгвардии не перекрывают друг друга, оставляя "бесхозными" критически важные объекты, отмечает Любимов. Ни у кого нет прав на такие решения и средств на их реализацию. Так что же делать?

Дорога ложка к обеду

Аналитик Юрий Баранчик указывает: если мы не можем изменить противника, остаётся лишь меняться самим, в частности лишить западную помощь политического эффекта, уничтожая её сразу после прибытия, "безжалостно громить порты и логистические узлы в Галиции".

Однако политический обозреватель Царьграда полковник запаса Андрей Пинчук напоминает о проблеме своевременности:

Что касается ударов по Европе, как говорит народная поговорка, дорога ложка к обеду. Мы видели, как только союзники США начали оказывать содействие по Ирану, уже на начальной стадии конфликта были нанесены удары по этим союзникам – и они сразу пришли в более трезвое состояние. Так и здесь: как только где-нибудь на польских и румынских аэродромах и логистических путях накапливались силы для оказания помощи Украине, если бы последовали удары России, это было бы эффективно. Но у нас самая большая проблема не в решениях, а в скорости и своевременности их принятия. Вроде все нужные решения принимаются. Проблема только в том, что слишком запоздало.

У России уже нет роскоши бесконечно "перемалывать" Украину – в этом сходятся и Балуевский, и Пинчук. Первый сказал во время выступления в ОП:

Что нам-то делать в этой ситуации? Ещё несколько лет проводить специальную военную операцию – "на измор"? Мы кого будем продолжать измором-то травить – всю Европу, всё НАТО и примкнувших к ним Японию и прочих?

Пинчук поясняет менее эмоционально и более детально:

30 октября 2025 года состоялась ежегодная конференция "Огарковские чтения", где Балуевский вручил мне премию имени маршала Огаркова за 10-летний вклад в военную науку, презентовал мою книгу "Клаузевиц и Кот" и отдельно остановился на главе "Точить-молотить", которая посвящена стратегии так называемого перемалывания. Я в этой главе представил порядок цифр и фактов, показывающих, что любая тактика перемалывания является патологичной и в истории не имеет примеров успешной реализации – наиболее известны трагические события Вердена Первой мировой войны. В своём выступлении Юрий Николаевич как раз остановился именно на этой главе и согласился с моими аргументами, что эта стратегия тупиковая, опасная, крайне расточительная для собственных ресурсов, в том числе для человеческого капитала. Кому интересно, может открыть соответствующую главу и с точными цифрами убедиться в этом.

 Как победить в существующих рамках

Что же России остаётся делать, чтобы одолеть Киев, не переходя черту прямой войны с НАТО? Юрий Баранчик уверен, что реальный путь к перелому в СВО – это не один "решающий удар", а пять параллельных направлений работы, которые в совокупности меняют уравнение войны.

Первый шаг – перевод ВПК на массовую дешёвую войну. Ставка не на отдельные дорогие образцы, а на серийность: дроны, антидроны, РЭБ, связь, разведка, ремонт, защищённая логистика. Цель: чтобы у армии каждый день было больше дешёвых средств обнаружения, подавления и поражения, чем у противника. Это не столь эффектно, но зато самый реальный путь к успеху: война дронов выигрывается только конвейером.

Второй шаг – надёжная защита собственного тыла. ПВО, РЭБ, мобильные огневые группы, защита НПЗ, энергетики, складов, мостов, портов и железных дорог должны быть частью военной экономики.

Для каждого объекта должно быть понимание, кто и чем его защищает. А объект без прикрытия не должен считаться нормальным.

Третий шаг – немецко-британские производства на украинской территории "жить не должны". Безжалостные удары по портам, логистическим узлам, железнодорожным хабам – каждый вложенный евро должен приносить спонсорам Украины ноль стратегического результата.

Четвёртый шаг – экономическая дисциплина внутри России. Если война долгая, побеждает тот, кто лучше считает и производит. Нужны жёсткие приоритеты: кадры для ВПК, станки, электроника, логистика, топливо, ремонт, медицина, бесперебойное снабжение армии.

Пятый шаг – внятная политическая цель. На пятый год войны общество вправе спросить: за что конкретно мы воюем? Чтобы у Киева не было ядерной бомбы? Против фашизма? За "дух Анкориджа"? Неясность цели размывает мотивацию наших военных, считает Баранчик.

Если суммировать все сказанное выше, то можно сделать вывод, что нам ничего  не остается другого, как   продолжать  реализовывать цели СВО, поставленные  президентом, преодолевая все  известные невзгоды и трудности, используя  наши преимущества, предложенные резервы, и перемалывая все, что нам угрожает, несмотря на  тяжесть этого  решения.   Другого пути  у нас нет. Это война на выживание и надо бороться до конца, до полной победы, как это делали наши деды и отцы во время  Великой отечественной войны. Пусть их подвиг станет подвигом участников СВО  и всей нашей страны.